December 6th, 2017

Девушка с рыжими волосами

Корона над гадким туловищем – «Ричард III» в Вахтангова, реж. Автандил Варсимашвили

Но раз иной мне радости нет в мире,
Как притеснять, повелевать, царить –
Пусть о венце мечта мне будет небом.
Всю жизнь мне будет мир казаться адом,
Пока над этим туловищем гадким
Не увенчает голову корона…

Уильям Шекспир, "Ричард III"

Природа зла притягательна своей непостижимостью. Земной человек всегда дуален, всегда разделен на темную половину и светлую, обладает одновременно и пороками, и добродетелями. Но иногда Тьма рождает истинных своих детей, сгустки зла, которые сеют вокруг себя раздоры, льют кровь, питаются энергией убийств.
Это краткое предисловие к спектаклю «Ричард III», по одноимённой пьесе Шекспира, который поставил на сцене Вахтанговского театра грузинский режиссер, художественный руководитель двух тбилисских театров Автандил Варсимашвили.
Варсимашвили не раз брался за пьесы великого английского драматурга и уже ставил «Ричарда III» в Свободном театре в Тбилиси. Но в Москве он создал совершенно иной спектакль, с другими акцентами, иными актерами и уже на наработанном опыте. Спектакль получился потрясающим, сильным, мощным, горьким, обжигающим, с привкусом пепла, уроком из прошлого, напоминанием для будущего. Про такие спектакли говорят так – событие! Самая длинная пьеса Шекспира уложена в 3 часа.
3 часа концентрированного запредельного эмоционального накала человеческих страстей! Постоянно ловишь себя на мысли, что же происходит перед глазами? Стряхивается пыль с полуистлевших страниц старинной рукописи, разыгрывается средневековая сказка-horror или намечается проекция будущего? Было это, не было, будет или повторится?

Бессмертная тема. Власть. Уродливость душ. Всех жаль и никого не жаль.
Мышиный цвет, изъеденный ржавчиной металл, вечное полнолуние, морок тумана и блеск золота.
Ради куска желтого металла на голове герои пьесы Шекспира способны на всё.

Ричарда играет Максим Севриновский. И в этой роли – он бог! Ричард Глостер у Севриновского совсем не кажется злодеем, с него не стекают потоки крови. Поначалу сердце переполняется жалостью и состраданием при виде обиженного судьбой калеки. Но постепенно мрак его души раскрывается и уже только одно появление маленького, приволакивающего ноги горбуна, вызывает леденящий душу ужас. Ричард похож на хорька, скалящего зубы. Внешне безобидный, но моментально вгрызающийся в горло очередной намеченной жертвы. Причем его убийства не столь удивляют, как удивляют пути изощренной омерзительной лжи, с помощью которой он так мастерски, по-детски непосредственно, легко и сладостно манипулирует людьми. Фигура Ричарда, которую никто сначала не воспринимает всерьёз, недооценивает её опасность, постепенно обретает зловещие очертания. Как больной проказой, всё, к чему он прикасается, превращается в тлен. При взгляде на него, мучает вопрос – зачем он убивает? Ради короны или ради самого процесса? Люди для него как куклы, которых можно погладить по головке, а потом равнодушно оторвать её. Но все убитые Ричардом не исчезают. Остаются их неупокоенные души. Он всегда чувствует их невидимое присутствие. Чем больше людей он убивает, тем многочисленнее количество мертвецов рядом с ним.
Душа... Наличие в человеке души - одна из главных опорных точек в спектакле. Совершая какой-либо поступок следует думать не о личной выгоде, а прежде всего о душе, ибо пятна крови на ней смыть невозможно.
22279822_1490671904349560_7507642698426354714_n.jpg
(с) фото Дмитрия Дубинского, взяты из Фейсбука Максима Севриновского

Я в 0_86305_3d1d1a46_orig.png и vkontakte.jpg 2016-05-23_20-29-44.jpg
Collapse )