pamsik

Categories:

Мы с вами, - сказал Кавабата, - мы, два самурая клана Тайра

В Японии не была, Японией не увлекаюсь. Вообще все «невиданные» лично страны у меня под тэгом «Ассорти от друзей». А вот тэг «Япония» в ЖЖ есть. Почему не знаю. Причем постоянно пополняется тема. Интересно, что моё имя по-японски пишется как 松尾 Matsuo, а переводится «Верхушка сосны».

Японская тема в самых разных вариациях постоянно звучит почти во всех романах Виктора Пелевина, в том числе и культовом «Чапаеве и Пустоте». Этот роман был первой пелевинской книгой в моей жизни и так и остался среди всех остальных его книг под этим же номером. Воспользуюсь возможностью и подарю вам удовольствие от некоторых его отрывков, связанных с Японией.

(с) Yandex photo
(с) Yandex photo

Виктор Пелевин. «Чапаев и Пустота». Часть шестая

- Здравствуйте. Моя фамилия Сердюк.

- Кавабата, - сказал человек.

Он вскочил на ноги, быстро подошел к Сердюку и взял его за руку. Его ладонь была холодной и сухой.

- Прошу вас, - сказал он и буквально потащил Сердюка к россыпи подушек. - Садитесь. Прошу вас, садитесь.

Сердюк сел.

- Я... - начал было он, но Кавабата перебил:

- Ничего не хочу слышать. У нас в Японии есть традиция, очень древняя традиция, которая до сих пор жива, - если к вам в дом входит человек с фонарем в руках, а на ногах у него гэта, это значит, что на улице ночь и непогода, и первое, что вы должны сделать, это налить ему  подогретого сакэ.

    ...

Кавабата вел Сердюка одним  из  тех  маршрутов,  которыми пользуются только иностранцы, - нырял в темные проходные  дворы,  сквозные подъезды и дыры в проволочных заборах,  так  что  Сердюк  через  несколько минут полностью потерял ориентацию и во всем  стал  полагаться  на  своего стремительного спутника. Довольно скоро они вышли на темную кривую  улицу, где стояло несколько ларьков, и Сердюк понял,  что  они  прибыли  к  месту назначения.

- Что будем брать? - спросил Сердюк.

- Я думаю, литр сакэ, - сказал Кавабата. - Будет в самый раз. Ну и чего-нибудь из еды.

- Сакэ? - удивленно спросил Сердюк. - Разве тут есть сакэ?

- Тут как раз есть, - сказал Кавабата. - В Москве всего три палатки, где можно взять нормальное сакэ. Почему, по-вашему, мы здесь офис сделали?

"Шутит", - подумал Сердюк и поглядел на витрину. Набор был самым обычным, за исключением того, что среди бутылок стояли несколько незнакомого вида литрух с этикетками, густо покрытыми иероглифами.

- Черного сакэ, - сказал Кавабата в прорезь ларька. - Две. Да.

- Вы, конечно, знаете, что мы в Японии пьем сакэ разогретым. И, разумеется, никто никогда не будет пить его прямо из бутылки - это полностью противоречит ритуалу. А пить на улице - это просто позор. Но есть один древний способ, который позволяет это сделать, не теряя лица. Он называется "всадник на привале". Еще можно перевести как "отдых всадника".

Не отрывая глаз от Сердюка, Кавабата вынул из кармана бутылку.

- По преданию, - продолжал он, - великий поэт Аривара Нарихира был в свое время отправлен охотничьим послом в провинцию Исэ. Путь туда был не близок, а ездили тогда верхом, и дорога занимала много дней. Было лето. Нарихира ехал в компании друзей, и его возвышенная душа была полна печали и любви. Когда всадники уставали, они слезали с коней и подкрепляли свои силы простой едой и несколькими глотками сакэ. Чтобы не привлечь разбойников, они не разводили огня и пили его холодным. И при этом они читали друг другу дивные стихи о том, что видели вокруг, и о том, что лежало у них на сердце. А потом они снова отправлялись в путь...

 Кавабата открутил пробку.

- Оттуда и пошла эта традиция. Когда пьешь сакэ таким образом, полагается думать о мужах древности, а потом мысли эти должны постепенно перетечь в светлую печаль, которая рождается в вашем сердце, когда вы одновременно осознаете зыбкость этого мира и захвачены его красотой. Давайте же вместе...

- С удовольствием, - сказал Сердюк и протянул руку за бутылкой.

- Не так сразу, - сказал Кавабата, отдергивая бутылку. - Вы первый раз участвуете в  этом ритуале, так что позвольте объяснить вам последовательность действий, из которых он состоит, и их значение. Делайте как я, а я буду объяснять вам символический смысл того, что происходит. Кавабата поставил бутылку рядом со свертком.

 - Сначала полагается привязать коня, - сказал он.

Он подергал нижнюю ветку дерева, проверяя ее на прочность, а потом покрутил вокруг нее руками, словно обматывая ее веревкой. Сердюк понял, что ему следует сделать то же самое. Подняв руки к ветке повыше, он примерно повторил манипуляции Кавабаты под его внимательным взглядом.

- Нет, - сказал Кавабата, - ему же неудобно.

- Кому? - спросил Сердюк.

- Вашему коню. Вы привязали его слишком высоко. Как же он будет щипать траву? Ведь это не только ваш отдых, но и отдых вашего верного спутника.

На лице Сердюка отразилось недоумение, и Кавабата вздохнул.

- Поймите, - терпеливо сказал он, - совершая этот ритуал, мы как бы переносимся в эпоху Хэйан. Сейчас мы едем в провинцию Исэ, и вокруг - лето. Умоляю вас, перевяжите узду.

Сердюк решил, что умнее будет не спорить. Покрутив руками над верхней веткой, он затем поводил ими над нижней.

- Совсем другое дело, - сказал Кавабата. - А теперь полагается сложить стихи о том, что вы видите вокруг. Он закрыл глаза, несколько секунд помолчал, а потом произнес длинную гортанную фразу, в которой Сердюк не уловил ни ритма, ни рифмы.

- Это примерно о том, о чем мы говорили, - пояснил он. - О том, как невидимые кони щиплют невидимую траву, и еще о том, что это куда как реальней, чем этот асфальт, которого, по сути, нет. Но в целом все построено на игре слов. Теперь ваша очередь.

Сердюк почувствовал себя тягостно.

- Не знаю даже, что сказать, - сказал он извиняющимся тоном. - Я не пишу стихов и не люблю их. Да и к чему слова, когда на небе звезды?

- О, - воскликнул Кавабата, - великолепно! Великолепно! Как вы правы! Всего тридцать два слога, но стоят целой книги!

Он отошел на шаг и дважды поклонился.

- И как хорошо, что я первый прочел стихи! - сказал он. - После вас ни за что не решился бы! А где вы научились слагать танка?

- Так, - уклончиво сказал Сердюк.

Кавабата протянул ему бутылку. Сердюк сделал несколько больших глотков и вернул ее японцу. Кавабата тоже припал к горлышку  - пил он мелкими глотками, отведя свободную руку за спину, - видимо, в этом тоже был какой-то сакральный смысл, но Сердюк на всякий случай воздержался от вопросов. Пока Кавабата пил, он закурил сигарету. После двух или трех затяжек к нему вернулась уверенность в себе, и даже стало немного стыдно перед собой за ту робость, в которую он только что впал.

- И, кстати, насчет коня, - сказал он. - Я не то чтобы высоко его привязал. Просто в последнее время я стал быстро уставать и делаю привалы дня на три каждый. Потому у него длинная узда. А то объест всю траву за первый день...

Лицо Кавабаты изменилось. Еще раз поклонившись, он отошел в сторону и принялся расстегивать на животе свою куртку.

- Что вы собираетесь делать? - спросил Сердюк.

- Мне очень стыдно, - сказал Кавабата. - Претерпев такой позор, я не могу жить дальше.

Он сел на асфальт, развернул сверток, вытащил оттуда меч и обнажил лезвие, по которому скользнул лиловый зайчик от горевшего над их головами неонового фонаря. Сердюк, наконец, понял, что Кавабата собирается сделать, и успел схватить его за руки.

- Прошу вас, перестаньте, - сказал он с совершенно искренним испугом.

- Стоит ли придавать такое значение пустякам?

- Сумеете ли вы простить меня? - с чувством спросил Кавабата, вставая на ноги.

- Я умоляю вас забыть это глупое недоразумение. И, кроме того, любовь к животным - это благородное чувство. Стоит ли стыдиться его?

Кавабата минуту подумал, и морщины на его лбу разгладились.

- Вы правы, - сказал он. - Мною, действительно, двигало не желание показать, что я в чем-то разбираюсь лучше вас, а сострадание к усталому животному. Здесь и правда нет ничего постыдного - если мне и случилось сказать глупость, я не потерял лица.

Он спрятал меч обратно в ножны, покачнулся и снова припал к бутылке.

- Если между двумя благородными мужами и возникает какое-нибудь мелкое недоразумение, разве ж оно не рассыплется в прах, если оба они направят на него острия своих умов? - спросил он, передавая бутылку Сердюку.

...

- Что это? - спросил он.

- Это меч, - торжественно сказал Кавабата, - символ вашего нового статуса в жизни. А поскольку никаких сомнений в таком исходе переговоров у меня не было, позвольте вручить вам ваше, так сказать, удостоверение.

С этими словами Кавабата протянул Сердюку тот самый короткий меч, который он купил в жестяном павильоне.

То ли из-за пристального и немигающего взгляда Кавабаты, то ли вследствие какой-то химической реакции  в перенасыщенном алкоголем организме, Сердюк вдруг осознал всю важность и торжественность момента. Он хотел было встать на колени, но вовремя вспомнил, что так делали не японцы, а средневековые европейские рыцари, да и то, если вдуматься, не они сами, а изображавшие их в каком-то невыносимо советском фильме актеры с Одесской киностудии. Поэтому он просто протянул руки вперед и осторожно взял в них холодный инструмент смерти. На ножнах был рисунок, которого он не заметил раньше. Это были три летящих журавля - золотая проволока, вдавленная в черный лак ножен, образовывала легкий и стремительный контур необычайной красоты.

- В этих ножнах - ваша душа, - сказал Кавабата, по-прежнему глядя Сердюку прямо в глаза.

- Какой красивый рисунок, - сказал Сердюк. - Даже, знаете, песню одну вспомнил, про журавлей. Как там было-то... И в их строю есть промежуток малый - быть может, это место для меня...

- Да-да, - подхватил Кавабата. - А и нужен ли человеку больший промежуток? Господи Шакьямуне, весь этот мир со всеми его проблемами легко поместится между двумя журавлями, что там - он затеряется между перьями на крыле любого из них... Как поэтичен этот вечер! Не выпить ли нам еще? За то место в журавлином строю, которое вы наконец обрели?

...

#92днялета

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →