pamsik

Category:

«Точка внутреннего напряжения». Дмитрий Крымов об Анатолии Эфросе. «Все тут» в ШСП

Дмитрий Крымов родился в 1954 году. Отец Анатолий Эфрос, мать Наталья Крымова. При изначальном счастье родиться в такой семье понятно, что невозможно было искать своё призвание где-либо ещё кроме театра. Его первая работа сценографическая – оформление спектакля отца «Отелло», ею же он защитил свой диплом художника-постановщика в Школе-студии МХАТ. И хотя пытался на какое-то время заниматься живописью, графикой, инсталляцией, живой театральный процесс увлекал его гораздо больше. Крымов достаточно долго руководил Лабораторией в Школе драматического искусства - 20 спектаклей за 14 лет это много или мало? Потом ушёл, вернее его ушли, и вот сейчас на новой площадке Школы современной пьесы он поставил резонансный и уже отмеченный вниманием, как театральной критики, так и публики спектакль под названием «Все тут». 

К этому спектаклю желательно серьёзно готовиться заранее, только так можно будет прочувствовать его многослойность, считать не поверхностные, а глубокие смыслы. 

(с) фото Сергей Чалый
(с) фото Сергей Чалый

По идее спектакль должно сразу отнести к жанру «биографический» – он, действительно, о любимых родителях, родных и близких людях. Но биографичность здесь не буквальная и линейная, а сквозная, с неуловимой «крымовской» текучей эстетикой. Крымов вообще всегда работает очень индивидуально, используя самые разные приёмы, чтобы непринуждённо приобщать зрителей к происходящим на сцене реальным событиям, чередующимся вперемешку с вымышленными, выразительно объединяя их вокруг одной главной «сердцевины, точки внутреннего напряжения». 

Спектакль напоминает кроссворд. Слово из пяти букв по горизонтали угадывают все и сразу – это Анатолий Эфрос, далее в пересечении мать и сам Крымов, сын. Оставшиеся связи-клеточки заполняются друзьями, знакомыми, родными, а также персонажами пьесы американского драматурга Торнтона Уайлдера «Наш городок». Наложение на личную историю ещё и действующих лиц из «Нашего городка», не менее реальных, чем современники, создаёт, таким образом, театр в театре, спектакль в спектакле.

И всё же «Все тут» - это спектакль об отце. Анатолии Эфросе.

Он (Павел Дроздов) появляется всего лишь в нескольких сценах, молодой и влюблённый в свою очаровательную жену (Татьяна Циренина) в красной беретке, но незримо присутствует в каждом мгновении спектакля. «Пожалуйста, будьте добры», - так общался Эфрос на репетициях, прося актёров оставаться в «границах нежности». Таким же мягким и деликатным, подражая манерам отца, Крымов показывает нам самого себя в спектакле (его играет Александр Овчинников) - не говоря ни слова о трагедии отца, его травле и конфликтах в театре. Но эта тема присутствует и иносказательно обыгрывается с помощью одной забавной пожилой героини, которая приправляя свою речь чёрным перцем крепких выражений, прямолинейно и бескомпромиссно даёт честные определения прошлым событиям. Бессменного завлита Эфроса, легендарную Нонну Скегину играет бесподобная Мария Смольникова. 

«Все тут» получились одновременно лёгкими и сложными, детскими и взрослыми, воздушными и заземлёнными, соединили в себе несочетаемое, живых и мертвых. Спектакль сложно поддаётся анализу, поскольку постоянно проступает метафизический подтекст, как некая тайнопись между строк симпатическими чернилами. Сценография при этом подчеркнуто наивная, в нарочитой гротескности фигур, образов, сцен чувствуются затаённые переживания мальчика, юноши, молодого человека, сына своих родителей. Боль очень искусно спрятана за толстым слоем театрального сюра. Через утрированную комичность поступает нежность к дорогим воспоминаниям.

Эмоциональное напряжение гармонично выстроенных режиссёрской рукой сцен, рождает щемящую тонкую драматургию. В головах у зрителя происходят странные качели – туда-сюда, улетают то ли в настоящее, то ли в выдуманное, то ли плакать нужно, то ли смеяться. Таким приёмом Крымов постоянно раскачивает психофизику, благодаря чему что-то неожиданное рождается на стыке несовместимых вещей.  

Спектакль перенасыщен затейливыми пространственными и временными перемещениями. Быстро и неожиданно происходит также ротация героев – американский мифический городок Гроверс Корнерс превращается в Москву 60-х, из СССР переносят в Грузию, из Парижа на чеховский остров Сахалин, с небес на землю. Актёры изображают актёров, меняют костюмы, переходя из эпохи в эпоху, с книжных страниц в близкую современность, выступают в двойных и даже тройных ролях. Задействованы мебель и самые разные предметы, которые весьма успешно справляются с исполнением комически-драматических ситуаций. Уже в первой сцене в зрительный зал дают свет, и зрители видят процесс репетиции пьесы. Потребность зрителей быть не наблюдателями, а участниками удовлетворена сполна - действие на сцене щедро сдобрено интерактивом в виде проходок актёров по рядам зрителей, водяных брызг и закидывания яйцами из папье-маше, летает голубь, кукарекает петух.

Мизансцены сменяют друг друга с весьма своеобразной логикой, следуя цепочке личных ассоциаций Крымова, когда одна когда-то врезавшаяся в память деталь тянет за собой яркие объёмно вылепленные образы. Пышногрудая бабушка (Ольга Надеждина), поющая ему колыбельные революционные песни. Дед-большевик (Владимир Шульга) танцует танго с гигантской серебристой рыбой, а потом эффектно стреляет в неё из револьвера. 

Как Америка превратилась в Грузию, а вернее в грузинскую свадьбу? Грузия также материализовалась из давних воспоминаний об отце. «Наш городок» в обработке Резо Габриадзе поставил режиссёр Михаил Туманишвили, радикальным образом «огрузинив» американских героев, поэтому на сцене актёры носят кепки-аэродромы, выдающиеся наклеенные орлиные носы, веселят забавными речами с характерным акцентом, произносят цветистые тосты на грузинской свадьбе.

«Мама, я не хачу жениться!» - «Папа, я его нэнавижу!»

Они полюбили «другу друга» и прожили вместе тысячи завтраков, обедов и ужинов. 

- А 32 дня ты прапустил, не завтракал, гдэ ты был? 

– Слушай, в камандировке я был!

- Это рыжая такая камандировка?

Но вернёмся к Анатолию Эфросу.

«Я опять работаю над Чеховым». 

«Чайка» в Театре Ленинского комсомола, «Три сестры» в Театре на Малой Бронной, «Вишневый сад» в Театре на Таганке – знаменитая «эфросовская» трилогия. 

В спектакле также есть потрясающая сцена, связанная с Чеховым. Она из неосуществленного в Школе драматического искусства спектакля «Чехов. Своими словами», а здесь пригодилась. В ней демонстрирует свой ослепительный актёрский талант любимая актриса Крымова Мария Смольникова. Называется «Чехов на Сахалине», главные действующие лица в ней двухметровый Антон Павлович, сложенный из двух актёров, спрятанных в его макинтоше, и Сонька Золотая Ручка. Разговор Соньки с Антоном Павловичем невозможно вкусное театральное лакомство! 

На блатном жаргоне миниатюрная щербатая Сонька в ватнике, волоча за собой тяжёлую кандальную цепь, сыплет фразами будущих чеховских героинь, которые Чехов еле успевает записывать за ней в блокнот, зовёт «В Москву! В Москву!», а потом театрально переключается на высокую ноту: «Сударь, я читала все ваши произведения» и даёт совет вместо рассказов начать писать пьесы. 

Зрителям смешно и весело, непривычно видеть как Сонька дарит ему идеи и советует что писать, а что нет, тогда как реальный подтекст трагический – Эфросу ведь не давали ставить Чехова, писали жалобы, закрывали уже готовые спектакли…

Нельзя понять, чего больше в этом спектакле грустных или радостных воспоминаний. Создаётся ощущение, что как будто это спектакль-прощание - режиссёр одновременно признаётся в любви и прощается с теми, кто был ему бесконечно дорог, с самим собой прежним, преодолевает воспоминания, уходит из прежних мест и ситуаций, возвращаясь в прошлое, чтобы вот так символически освободиться от него и отправиться в будущее. По крайней мере, делает эту попытку ровно настолько, насколько это возможно. 

Так в чем же заключается суть спектакля?

Он посвящён прощению и отпусканию, жизни и умиранию, воскрешению ушедших, памяти и нахождению себя.

Как на радугу, на вздыбленные дугой конструкции сцены выходят все герои. Этих людей уже нет в земном мире, но они есть, они с нами, они и мы - все тут. Магическая эфросовская «эмоциональная математика», когда из некоего числа вычитается некая цифра, но в итоге обе складываются, потому что все - тут.

Финал этого кажущегося лёгким спектаклем непрост. В нём эмулируется человеческая смертность – зрителей погружают в темноту, в которой вспыхивает звёздная россыпь множества горящих фонариков. Светящиеся точки-звёзды обозначают, наверное, ушедших любимых и дорогих людей, воскресить которых можно памятью о них и …спектаклем.

В эпилог просятся слова Анатолия Эфроса: «В спектакле важен не слепок жизни, а смелый росчерк очень важного чувства и важной мысли». 

Что же, Дмитрий Крымов – достойный сын своего отца.

(с) фото Сергей Чалый

Материал подготовлен при содействии СМИ Русский блоггер

Сайт Театра Школа Современной пьесы #шсп
Группы театра в соцсетях: в Фейсбуке и ВК
Канал театра на Youtube

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.